Пятьсот тысяч? Разве это достойный подарок на свадьбу сестры?! Мы ожидаем от вас минимум однокомнатную квартиру!

Валентина подписала последний документ и откинулась в кресле.

За окном её кабинета виднелись ряды швейных машин. Их небольшая фабрика по пошиву женской одежды работала в полную силу. После ухода из России крупных западных брендов заказов стало в три раза больше. Отечественные магазины буквально выстраивались в очередь за их продукцией.

Пять лет назад они с Володей начинали с одного цеха и трёх машинок в гараже тестя. Влезли в долги по уши, первые два года не спали ночами, разбираясь с поставщиками и клиентами. Валентина тогда сама кроила и шила, а Владимир таскал тюки с тканями и искал заказы.

— Валь, у нас проблема, — Владимир вошёл в кабинет с мрачным лицом.

— Опять брак в партии для «Модной линии»?

— Хуже! Мама звонила. Томка беременна.

Валентина медленно сняла очки и посмотрела на мужа.

Тамаре только исполнилось двадцать, она работала у них старшим специалистом по качеству. Девочка ответственная, амбициозная, но… наивная очень.

— От Антона?

— Ага. Свадьба через месяц.

Владимир нервно прошёлся по кабинету. Валентина была уверена, что он злился не столько на Антона, сколько на сестру.

После развода родителей именно Володя стал для Тамары опорой и защитником. Помог поступить в колледж на дизайнера одежды, потом устроил к себе на фабрику.

— А что за парень-то этот Антон? Я его только пару раз видела.

— Нормальный вроде. Работает в «Пятерочке» кассиром, учится заочно в техникуме на программиста. Тихий такой, вежливый. Но, блин, Валь… — Владимир остановился у окна. — Двадцать лет! О чём она думала?

— О том же, о чём думают все влюбленные двадцатилетние девчонки. О любви, страсти, облаках… Контрацепция как-то не вписывается в романтическую картину.

— Ты защищаешь её?

— Я понимаю ее. Особенно когда вспоминаю себя в двадцать лет.

Владимир повернулся к жене:

— Мама в слезах. Говорит, что денег на свадьбу нет, будет брать кредит. Ресторан, платье, кольца…

— Сколько нужно?

— Тысяч двести-триста, наверное. Хотят сделать все скромно, но достойно.

Валентина встала и подошла к мужу. Они могли себе это позволить. Последний год фабрика работала с таким оборотом, что иногда даже не верилось, что всё это их… создано их собственными руками.

— Мы им поможем, конечно. Томка хорошая девочка. Она заслуживает красивой свадьбы.

— Ты точно не против? — Владимир обнял жену. — Мне просто… не хочется, чтобы у неё свадьба была в убогом кафе с пластиковыми стульями. Я не могу это допустить. Она же моя единственная сестра.

— Володя, мы семья. А в семье помогают друг другу.

Лидия Илларионовна всегда была особой темой в их отношениях. С одной стороны, она искренне радовалась успехам сына и невестки. С другой, Валентина чувствовала в этой радости что-то двойственное, словно свекровь не могла до конца поверить, что её Володенька и простая девочка из рабочей семьи смогли подняться до такого уровня.

— Сейчас же позвони маме и успокой её. Скажи, что мы берем свадебные расходы на себя.

Владимир достал телефон и быстро набрал номер:

— Мам? Это я… Да, мы с Валей всё обсудили. Не плачь. Свадьбу оплатим мы… Да, полностью. И ресторан, и платье, и всё остальное… Мам, ну хватит рыдать. Томка — моя сестра. Само собой, что мы поможем.

Валентина слушала разговор и улыбалась. Хорошо, когда есть возможность помочь близким людям. Они сами прошли трудный путь, знали, каково это… считать каждую копейку.

— Мама передала спасибо, — Владимир убрал телефон. — Плачет от радости.

— Пусть составит список всех расходов. Завтра переведем деньги.

***

На следующий день Лидия Илларионовна приехала на фабрику с целой папкой документов. Валентина как раз принимала партию итальянского шёлка.

— Валечка, дорогая! — свекровь расцеловала ее в обе щеки. — Ты не представляешь, как я вам благодарна! Всю ночь не спала, планы строила.

— Проходите в кабинет, Лидия Илларионовна.

Свекровь устроилась в кресле для посетителей и начала раскладывать бумаги:

— Смотри, какой ресторан я нашла! «Золотой лев» называется, в центре. Банкет на тридцать человек обойдется в сто восемьдесят тысяч. Дорого, конечно, но зато какой интерьер! Томочка будет как принцесса!

Валентина изучила прайс-лист. Ресторан был недешевый, но уровень достойный.

— А вот платье, которое выбрала Томка, — Лидия Илларионовна достала каталог свадебного салона. — Семьдесят пять тысяч, но какое красивое! Со шлейфом, с кружевами… И туфельки к нему… восемнадцать тысяч.

— Хмм, это называется экономия? — Владимир вошел в кабинет. — Мы говорили о двухстах тысячах, а тут уже триста набежало.

— Володенька, но это же свадьба твоей единственной сестры! — глаза свекрови наполнились слезами. — Неужели мы будем экономить на таком важном событии?

Валентина молча подсчитывала суммы. Ресторан, платье, украшение зала, музыканты, фотограф… Выходило около миллиона.

— Ладно, — сказала невестка. — Пусть будет красивая свадьба. Но это действительно всё!

— Ну… ещё кольца, конечно. И костюм Антону. А, и машина! Обязательно нужна машина с лентами! — свекровь достала из сумки блокнот со списком. — Теперь перейдем к подаркам. Я все размышляю, что им подарить. Сервиз чайный, комплект постельного белья, набор сковородок… Скромно, конечно, но от души.

— Очень мило, — кивнула Валентина.

— А вы что будете дарить? — внезапно спросила свекровь.

Владимир растерянно переглянулся с женой:

— Как это что? Мы же свадьбу оплачиваем…

— Володенька, милый, — Лидия Илларионовна покачала головой. — Свадьба — это одно, а подарок молодым — совсем другое. Ну как же так? Все гости придут с подарками, а старший брат с невесткой с пустыми руками?

— Но мама…

— Никаких «но»! Что люди-то скажут? «Богатые родственники, а подарить молодым ничего не подарили». Да это же позор какой!

Валентина почувствовала знакомое раздражение. Ее дико бесила классическая отговорка свекрови «что люди скажут».

— Ладно, — сухо промолвила невестка. — Мы подумаем насчет подарка.

— Вот и чудесно! — просияла Лидия Илларионовна. — Только, дорогие мои, не забывайте… молодая семья, ребёночек будет, им столько всего нужно! И потом… — она понизила голос до шепота, — все знают, что у вас дела хорошо идут. Народ смотрит, сравнивает…

В кабинет заглянула секретарь:

— Валентина Сергеевна, вас к телефону. Крупный заказчик из Новосибирска.

— Извините, Лидия Илларионовна, важный звонок.

Разговор с клиентом затянулся на двадцать минут, пришлось обсуждать условия поставки новой партии блузок. Когда Валентина вернулась, свекровь допивала чай и о чём-то тихо беседовала с Владимиром.

— О чём говорили?

— Мама рассказывала, как Томка волнуется, — устало ответил муж. — И что Антон переживает из-за того, что не может достойно обеспечить семью.

— Бедный мальчик, — театрально вздохнула Лидия Илларионовна. — Старается, конечно, но где кассиру в супермаркете взять деньги?

Валентина посмотрела на часы. Рабочий день был в самом разгаре.

— Хорошо, мы всё поняли. С подарком определимся в ближайшие дни.

— Только не затягивайте, — попросила свекровь. — До свадьбы уже меньше месяца, а хороший подарок нужно заказывать заранее.

После её ухода супруги некоторое время молчали.

— Что думаешь? — наконец спросил Владимир.

— Думаю, что твоя мама права насчёт одного… без подарка мы и правда будем выглядеть странно.

— И что будем дарить?

Валентина задумалась.

— Думаю, пятьсот тысяч. Пусть сами решают, на что их потратить.

— Согласен. Достойный старт для молодой семьи.

***

Через три дня Лидия Илларионовна снова объявилась на фабрике. На этот раз без предупреждения.

— Лидия Илларионовна, что-то случилось? — Валентина встретила свекровь в холле.

— Валечка, мне нужно с вами поговорить. С тобой и с Володей. Очень важно!

По лицу свекрови было понятно, что разговор будет серьезный. Невестка проводила женщину в кабинет и вызвала мужа.

— Я всю ночь думала, — начала Лидия Илларионовна, как только Владимир закрыл за собой дверь. — О подарке вашем. И поняла, что деньги дарить нельзя.

— Почему нельзя? — удивился Владимир.

— Потому что они молодые. Глупые. Подаришь им полмиллиона, а они за месяц потратят их на всякую ерунду. На телефоны новые, на одежду модную… А толку?

Валентина сразу учуяла подвох в словах свекрови, но молча ждала продолжения.

— Им нужно сделать серьезный подарок. То, что поможет в жизни.

— Например? — осторожно уточнила невестка.

Лидия Илларионовна достала из сумочки распечатки с сайтов недвижимости:

— Смотрите! Однокомнатная квартира в новостройке. Всего тридцать два квадрата, но зато своя! Ипотеку не надо брать, коммунальные платежи небольшие.

Владимир взял листок и посмотрел на цену:

— Мам, четыре миллиона!

— Ну и что? — свекровь говорила таким тоном, словно речь шла о покупке булки хлеба. — Для вас это же не деньги! У вас фабрика, доходы хорошие…

— Мама, это квартира! Целая квартира!

— Именно! — обрадовалась Лидия Илларионовна тому, что сын её понимает. — Квартира! Своя крыша над головой для молодой семьи с ребёнком!

Валентина молча перелистывала распечатки. Все объявления были из одного района: не самого престижного, но и не окраина. Вполне приличные новостройки.

— Лидия Илларионовна, но мы уже выбрали подарок. Пятьсот тысяч.

— Валечка, милая, разве это серьезно? — свекровь наклонилась вперёд, заглядывая невестке в глаза. — Ну подумай сама… Что такое полмиллиона для молодой семьи? Месяц-два пожить и всё! А квартира… это на всю жизнь!

— Мам, ты понимаешь, сколько это денег? — Владимир всё ещё не мог прийти в себя.

— Понимаю. И что? Разве Тамочка не стоит этого? Разве твоя единственная сестра не заслуживает помощи?

Свекровь обиженно смотрела на сына.

— Володенька, у тебя всё есть. Фабрика, машина, квартира трёхкомнатная в центре. А Томка что имеет? Работает у вас как проклятая, живет со мной в старой двушке…

— Мам, при чём тут это? Она хорошо зарабатывает. Пусть снимает жилье.

— На съемное жилье деньги тратить? — ужаснулась Лидия Илларионовна. — Это же выброшенные на ветер средства! А тут раз… и своя квартира. И молодые счастливы, и ребенок в нормальных условиях растёт!

Валентина недовольно ухмыльнулась:

— Как у вас все просто! А что говорит Тамара по этому поводу?

— Томочка? Она стесняется! Никогда ничего не попросит. Но я вижу, как она мечтает о своём уголке. Особенно сейчас, когда ребёнок будет…

— Лидия Илларионовна, — Валентина повернулась к свекрови, — но это очень большие деньги.

— Понимаю, но и Томочка — единственная сестра Володи!

— Мама, не дави, — раздраженно попросил мужчина.

— Я не давлю! — возмутилась Лидия Илларионовна. — Просто говорю, как есть!

Владимир тяжело вздохнул:

— Мам, это слишком серьезное решение.

— Конечно, сынок. Понимаю. Но и ты меня пойми!

Мужчина промолчал и растерянно качнул головой.

***

Вечером супруги долго обсуждали ситуацию за ужином. Владимир подсчитывал на салфетке расходы.

— Получается больше миллиона за всё, — сказал он. — Свадьба, подарок…

— Много, — согласилась Валентина. — Но мы можем себе это позволить.

— Вопрос не в том, что мы можем себе позволить. Вопрос в том, где проходит граница допустимого.

Супруга кивнула. Именно это её и беспокоило. Сначала двести тысяч на свадьбу превратились в восемьсот. Потом появился подарок. Теперь свекровь требует квартиру за четыре миллиона.

— Я думаю, пятьсот тысяч — это более чем достойный подарок! — отрезала женщина. — Плюс оплата всей свадьбы. Разве это мало?

— Мне тоже кажется, что достаточно. Тамара умная девочка, сумеет правильно распорядиться деньгами. Я уверен!

— Тогда так и скажем твоей маме. Решено.

На следующий день свекровь примчалась на фабрику с новыми распечатками. На этот раз она нашла квартиру подешевле… за три с половиной миллиона.

— Смотрите, какая удача! — радостно объявила она, входя в кабинет. — Хозяева торопятся продать жилье, согласились скинуть пятьсот тысяч!

— Лидия Илларионовна, это не имеет значения, ибо никаких квартир мы с Вовой покупать не будем. Наш подарок — пятьсот тысяч.

Счастливая улыбка тут же сползла с лица свекрови:

— Как это… пятьсот тысяч?

— Вот так. Мы считаем, что это отличный подарок для молодой семьи.

— Но мы же говорили про квартиру! — голос Лидии Илларионовны стал резче.

— Говорили, обсудили и сделали другой выбор

В кабинет вошёл Владимир:

— Что происходит? Почему вы ругаетесь? Ваши голоса даже на коридоре слышны.

— Пятьсот тысяч! — свекровь повернулась к сыну. — Пятьсот тысяч! Это же издевательство! Жадность высшей степени!

— Мам, при чём тут жадность? — удивился мужчина. — Мы отдаем на свадьбу больше миллиона.

— Володенька, ну как ты не понимаешь! — Лидия Илларионовна всплеснула руками. — Квартира навсегда! А деньги… потратили и нет их!

— Деньги можно потратить очень разумно, — спокойно возразила невестка.

— Они потратят их на ерунду! Как вы не понимаете? И продолжат жить в съемной квартире!

— Это их выбор и их ответственность, — отрезала Валентина.

— Какая ответственность?! — Лидия Илларионовна побагровела. — Им по двадцать лет! Они еще дети!

— Достаточно взрослые дети, раз уж в ЗАГС собрались. Кроме того, невеста беременна.

— Володя! Ты слышишь, как твоя жена говорит о твоей сестре?

Владимиру стало неудобно, но он поддержал жену:

— Мама, Валя права. Пятьсот тысяч — это очень хороший подарок.

— Хороший?! — свекровь истерично рассмеялась. — Да соседка Петровна своей дочке на свадьбу машину подарила! За полтора миллиона! А ты… брат-богатей… жалеешь даже однокомнатную квартиру купить! Тьфу!

— Мы не жалеем, мы считаем это неправильным, — твёрдо промолвил Владимир.

— Неправильным?! Помогать родной сестре… неправильно?! Да вы совсем зажрались?!

— Мама, не кричи!

— Буду кричать! — завизжала свекровь еще громче. — Жадные! Эгоисты! У вас фабрика, машины дорогие, а родную сестру не хотите поддержать!

— Мы поддерживаем! — не выдержал Владимир.

— Пятьсот тысяч? Разве это достойный подарок на свадьбу сестры?! Мы ожидаем от вас минимум однокомнатную квартиру!

Терпение мужчины лопнуло.

— Знаешь, мам, — тихо прошипел он, — если наш подарок тебя не устраивает, то не будет вообще ничего.

— Володя… — Лидия Илларионовна растерялась.

— Ничего! Ни оплаты свадьбы, ни подарка! Справляйтесь сами!

— Сынок, ты что говоришь…

— Говорю то, что думаю! Нам с Валей никто не помогал! Мы сами всё создали! Пахали как проклятые, рисковали последними деньгами! А теперь должны обеспечивать всех родственников?!

Лидия Илларионовна побледнела:

— Володенька, я не это имела в виду…

— Именно это! Но мы никому ничего не должны!

— Но Тамочка…

— Томочка взрослый человек! Пусть сама разбирается со своими проблемами!

Свекровь заплакала:

— Не узнаю тебя, сын… Что она с тобой сделала… — свекровь с ненавистью посмотрела на Валентину.

— Причем тут она? — Владимир рассмеялся. — Жена со мной вкалывала день и ночь, чтобы мы чего-то добились! А вы только руки протягиваете!

Лидия Илларионовна схватила сумку и направилась к двери:

— Тогда вообще не приходите на свадьбу! Не нужны нам такие родственники!

Дверь хлопнула. Супруги остались одни.

***

После скандала со свекровью прошла неделя. Владимир то и дело поглядывал на телефон, ожидая звонка от Тамары.

Но звонка от золовки так и не было. А в понедельник утром она пришла на фабрику с заявлением об увольнении.

Валентина как раз проверяла качество новой партии блузок, когда секретарь сообщила:

— Валентина Сергеевна, к вам Тамара. Говорит, что-то срочное.

Родственница вошла в кабинет и протянула листок:

— Заявление об увольнении.

— Сядь, — женщина указала на кресло. — Поговорим.

— Не о чем говорить. Мама сказала… после всего, что произошло… неудобно работать у вас.

— Правда? А сама ты что об этом думаешь?

Тамара подняла красные от слез глаза:

— Я думаю, что вы правы. Пятьсот тысяч — это очень много. Почти моя годовая зарплата.

— Тогда зачем увольняешься?

— Потому что мама плачет каждый день. Говорит, что Володя её предал, что вы настроили его против семьи…

Валентина вздохнула. Классическая история… свекровь превратила невестку в главную виновницу всех бед.

— И ты ей веришь?

— Я не знаю, во что верить. Мне кажется, что из-за меня вся семья разругалась.

В кабинет вошёл Владимир:

— Томка! Наконец-то… — он осёкся, увидев заявление на столе. — Что это?

— Увольняюсь, — тихо призналась сестра.

— С какой стати?

— Мама говорит…

— А ты что говоришь? — резко перебил её Владимир. — Ты взрослый человек или мамина кукла?

Тамара заплакала:

— Вова, я не хотела ссоры… Я благодарна за всё, что вы хотели сделать… Но мама сказала, что если вы придёте на свадьбу, то она на ней не появится…

— И ты выбираешь маму.

— Я выбираю мир в семье!

Владимир промолчал. Валентина заметила, как сильно он напряжен.

— Делай, как считаешь нужным! — наконец сказал он. — Заявление принимаю.

— Володя…

— Всё. Поговорили!

***

До субботы Владимир был весь на нервах. То брал телефон, то откладывал. Валентина не давила на супруга, понимая, что это самое трудное решение в его жизни.

В пятницу вечером муж заявил:

— Мы не поедем на свадьбу. Если мама поставила ультиматум, пусть будет так. Но покупать любовь родственников я не буду.

Прошёл месяц. Потом второй. О свадьбе Тамары они узнали от общих знакомых: торжество прошло скромно, человек на тридцать, в небольшом кафе. Лидия Илларионовна взяла кредит и справилась сама.

Через три месяца Тамара появилась на фабрике.

— Можно поговорить? — спросила она у Валентины.

— Конечно.

— Я хотела извиниться. И спросить… может вы возьмете меня обратно? Антон получает пятьдесят тысяч, мне скоро в декрет, а у мамы кредит…

Валентина внимательно посмотрела на золовку:

— Мама разрешила?

— Мама… мама больше не вмешивается. Она поняла, что была неправа.

— Поняла или денег не хватает?

Тамара покраснела:

— И то, и другое. Валя, я правда поняла, что вы хотели как лучше. Пятьсот тысяч плюс свадьба… это был бы отличный старт.

— Был бы, — согласилась Валентина. — Но теперь поезд ушел.

— Я знаю. Я не прошу денег. Только работу. Буду работать до декрета, потом выйду раньше срока…

Женщина помолчала:

— Хорошо. Возвращайся. Ты — хороший сотрудник. Этого у тебя не отнять.

Вечером Владимир крепко обнял жену:

— Спасибо, что не дала мне тогда сломаться. Что поддержала и была рядом.

— Хмм, какие ты интересные заявления делаешь! А разве не для этого нужна жена? — хитро улыбнулась Валентина.

За окном горели огни города. Где-то в небольшой съёмной квартире молодые супруги сидели и считали деньги до зарплаты. Пожилая женщина рассчитывала, хватит ли пенсии на кредит.

А здесь, в уютной квартире, царил мир. Трудный, выстраданный, но честный.