Свекровь выжила невестку из семьи, но спустя годы, родня мужа ахнула, увидев бывшую жену сына

Надя стояла у зеркала и смотрела на свое отражение. Глаза красные, губы дрожат. Опять слезы.

— Над, ты чего там копаешься? — крикнул Олег из кухни. — Мама ждет!

Она вытерла глаза рукавом халата. Вчера Анна Петровна опять устроила скандал из-за борща. Мол, соль не та, сметана кислая, вообще готовить не умеет. А Олег молчал. Как всегда.

— Иду уже!

Надя вошла в кухню. Свекровь сидела за столом, лицо каменное.

— Доброе утро, Анна Петровна.

— Что доброго-то? — буркнула та. — Кофе холодный. Хлеб черствый. Олежек, сынок, как ты это терпишь?

Олег не поднял глаз от телефона:

— Мам, да ладно тебе.

— Ладно? Твоя жена дом запустила! Смотри, пыль везде, окна грязные. В мое время женщины по-другому хозяйство вели.

Надя села за стол. Сердце колотится. Вчера до полуночи убирала, окна мыла на прошлых выходных.

— Я же все убрала…

— Убрала! — фыркнула Анна Петровна. — Тряпкой помахала и убрала. А вот раньше, когда Олежек со мной жил, у нас блеск был! Правда, сынок?

Олег пожал плечами:

— Мам, не начинай с утра.

— Я не начинаю! Я просто говорю правду. Вон, посуду небось вчера не помыла толком. А холодильник? Там все просрочено небось.

Надя встала, подошла к мойке. Руки трясутся. Взяла губку.

— Анна Петровна, посуда чистая. Проверьте сами.

— А я и проверю! — Свекровь поднялась, подошла. Взяла тарелку, поднесла к глазам. — Вот! Видишь? Пятно! И здесь тоже!

Надя посмотрела. Никаких пятен нет. Но спорить бесполезно. Всегда найдет к чему придраться.

— Переможу еще раз.

— Еще раз! — возмутилась Анна Петровна. — А надо было сразу нормально! Олежек, ты видишь это безобразие?

Олег поднял голову:

— Мам, успокойся. Над, помой еще раз и все.

— Я же всегда мою нормально…

— Не спорь, — отрезал муж. — Мама права. Надо аккуратнее.

Надя замолчала. Комок в горле. Опять она виновата. Всегда виновата.

Анна Петровна вернулась к столу:

— Вот и поговори с ней. А то распустилась совсем. В магазин ходит — вся накрашенная. Соседи спрашивают, куда это она такая нарядная? Стыдно мне!

— Мам, хватит уже, — устало сказал Олег.

— Не хватит! Жена должна дом держать, а не по улицам гулять! Вчера до девяти не было! Где шлялась?

Надя повернулась:

— Я работала. Дежурство до восьми.

— Работала! Небось с докторами этими… Олежек, ты подумай, что люди говорят!

— Анна Петровна, я фельдшер. На скорой работаю. Людей спасаю.

— Людей! — хмыкнула свекровь. — А мужа своего спасти не можешь! Смотри, какой Олежек худой стал! Не кормишь толком!

Надя опустила глаза. Каждый день одно и то же. Каждый божий день. Сил больше нет.

Надя вышла из квартиры. Дверь хлопнула. Ноги сами несли к автобусной остановке.

Телефон завибрировал. Олег.

— Алло.

— Над, ты куда ушла? Мама расстроилась.

— Олег, мне надо подумать.

— О чем думать? Приходи домой. Поговорим нормально.

— Нормально? — голос сорвался. — Олег, твоя мать меня унижает каждый день! А ты молчишь!

— Она пожилая уже. Характер такой. Терпи немного.

— Сколько терпеть-то? Шесть лет терплю! Больше не могу!

— Над, не выдумывай. Все нормально.

Она отключила телефон. Села на лавочку возле остановки. Люди проходили мимо. Обычная жизнь. А у нее что? Тюрьма какая-то.

Дома Анна Петровна уже ждала с новыми претензиями:

— Вот! Сбежала! Как последняя! Олежек, ты видел?

— Мам, отстань от нее.

— Отстану? Это она от нас отстанет должна! Разрушает нашу семью!

Надя прошла в спальню. Легла на кровать. Потолок серый, пятна от протечки. Когда-то они с Олегом хотели ремонт делать. Но потом Анна Петровна заболела, переехала к ним. И все. Жизнь закончилась.

Олег вошел через час:

— Над, ты чего расстроилась? Мама же не со зла.

— Не со зла? Олег, она меня ненавидит! С первого дня ненавидит!

— Глупости говоришь.

— Какие глупости? Вспомни свадьбу. Она при всех сказала — не подходишь ты моему сыну.

— Это давно было.

— Давно! А вчера что было? Позавчера? Каждый день одно и то же!

Олег сел на край кровати:

— Над, она старая уже. Болеет. Где ей жить?

— Я не против, чтобы жила! Но зачем меня травить?

— Не травит она тебя. Привык бы.

— Привыкнуть? — Надя села. — Олег, ты меня слышишь вообще? Я устала! Сил нет больше!

— Что ты хочешь? Мать на улицу выгнать?

— Хочу, чтобы ты меня защитил! Хоть раз защитил!

Олег помолчал:

— Она мать моя.

— А я кто? Чужая?

— Ты жена. Должна понимать.

Надя встала. Подошла к шкафу. Достала сумку.

— Что делаешь?

— Ухожу.

— Куда ухожу?

— Не знаю. Но отсюда ухожу.

Олег вскочил:

— Над, ты что? Совсем с ума сошла?

— С ума? Может, и с ума. Но здесь больше не останусь.

Она складывала вещи в сумку. Руки дрожат, но решение принято.

— Над, остановись! Поговорим по-человечески!

— Поговорим? Шесть лет говорим! Толку ноль!

Анна Петровна появилась в дверях:

— Что тут за шум? Олежек, что случилось?

— Мать, отойди.

— Как отойди? Что она делает?

— Собираюсь, — сказала Надя. — Свободными будете.

— Вот это правильно! — обрадовалась свекровь. — Наконец-то! Олежек, пусть уходит!

Олег посмотрел на мать. Потом на жену:

— Над, не делай глупостей.

— Глупостей? — Надя захлопнула сумку. — Глупость была жить здесь так долго.

— Мам, уйди из комнаты, — сказал Олег.

— Почему я должна уходить? Это мой дом!

— Мам!

Анна Петровна нехотя вышла.

— Над, давай спокойно. Куда ты пойдешь? Денег у тебя нет.

— Найду где жить. Работаю же.

— На скорой копейки платят.

— Обойдусь.

Надя взяла сумку. Олег загородил дорогу:

— Над, останься. Поговорю с матерью.

— Говорил уже. Толку ноль.

— Попробую еще раз.

— Олег, поздно уже.

Она обошла мужа. Вышла в коридор. Анна Петровна стояла у двери:

— И правильно делаешь! Нечего было чужих сыновей от матерей отбивать!

Надя не ответила. Открыла входную дверь.

— Над! — крикнул Олег.

Она обернулась. Муж стоял в коридоре. Лицо растерянное.

— Что?

— Позвонишь?

— Не знаю.

Дверь захлопнулась.

Квартира на окраине. Однушка за двенадцать тысяч. Обои ободранные, мебель старая. Но своя. Никто не орет, не придирается.

Надя сидела на продавленном диване, смотрела в окно. Третья неделя одна. Телефон молчит. Олег звонил первые дни, просил вернуться. Потом перестал.

Деньги кончались быстро. Зарплата на скорой смешная. Еда, коммуналка, аренда. Считала каждую копейку.

В магазине стояла у молочного отдела. Творог хотелось, но дорого. Взяла кефир подешевле.

— Надька? Ты что ли?

Обернулась. Лена из больницы. Работали вместе лет пять назад.

— Лен! Привет!

— Надь, ты как? Слышала, развелась?

— Ага. Живу теперь одна.

— Как дела? Внешне не очень…

Надя посмотрела на себя. Джинсы старые, кофта линялая. Волосы небрежно собраны. Да, не красавица.

— Нормально все.

— Надь, не ври. Видно же. Работаешь где?

— На скорой. Ночные смены беру.

— Тяжело небось?

— Привыкну.

Лена помолчала:

— Слушай, хочешь в нашу компанию? Мы в фитнес ходим. И в походы иногда. Скидываемся, ездим на выходные.

— Лен, у меня денег нет на фитнес.

— Да ладно! Абонемент копейки стоит. А в походы вообще дешево. Зато люди хорошие.

Надя покачала головой:

— Не, я домоседка.

— Дома сидеть будешь до старости? Надь, тебе пятьдесят восемь, не восемьдесят! Жить надо!

Дома Надя думала о разговоре. Фитнес… Давно не занималась спортом. В браке некогда было. Анна Петровна постоянно что-то требовала.

Через неделю все-таки пришла в спортзал. Зеркала везде. Посмотрела на себя — ужас. Фигура расплылась, осанка плохая. Молодые девчонки рядом порхают, а она как мешок.

Тренер подошла:

— Первый раз?

— Да. Давно не занималась.

— Ничего. Начнем с простого. Как зовут?

— Надежда.

— Я Света. Пойдем, покажу упражнения.

Через месяц стало легче. Мышцы болели, но настроение лучше. Лена затащила в поход выходного дня. Сначала отказывалась — стыдно. Все молодые, а она старуха.

— Надь, хватит комплексовать! Едем!

Автобус, лес, костер. Народ веселый, простой. Не спрашивают про личную жизнь. Поют под гитару, смеются. Надя сидела в сторонке, слушала.

— Тетя Надь, чего грустная? — подсел парень лет тридцати. — Сергей меня зовут.

— Да так. Устала немного.

— От чего устать? Мы же отдыхаем!

— Отвыкла от людей.

— А надо привыкать! Жизнь интересная штука, если не прятаться.

Постепенно втянулась. Каждые выходные куда-то ездили. То в Коломну, то в Тулу, то просто в лес. Фотографировались, ели шашлыки, болтали до ночи.

Дома стало легче. Квартирка та же убогая, но не давила. Появились планы. В следующий поход, на следующую тренировку.

В зеркале отражение менялось. Подтянулась, выпрямилась. Волосы постригла, покрасила. Джинсы купила новые, кофточку яркую.

Лена довольная:

— Надь, ты красотка стала! Не узнать!

— Ерунда говоришь.

— Какая ерунда? Мужики в походе все на тебя смотрят!

— Лен, мне уже за пятьдесят.

— И что? Жизнь только начинается!

На работе тоже заметили. Коллеги удивлялись:

— Надя, ты что, влюбилась? Светишься вся!

— Да нет. Просто настроение хорошее.

А настроение действительно было хорошее. Впервые за много лет. Никто не пилит, не придирается. Живешь как хочешь.

Олег звонил иногда:

— Над, как дела?

— Нормально.

— Может, встретимся? Поговорим?

— О чем говорить, Олег?

— Ну… Может, еще не поздно все исправить?

— Поздно.

— Мама постарела. Болеет часто.

— Мне жаль. Но это не мои проблемы.

— Над, мы же столько лет вместе…

— Были вместе. Теперь нет.

Трубку клала спокойно. Без злости, без обиды. Просто констатировала факт.

Через два года получила приглашение. Свадьба у Олегиной племянницы. Сначала хотела выбросить. Зачем ей эти люди?

Но потом подумала. А почему бы и нет? Посмотрят на новую Надю. Удивятся небось.

Ресторан на Тверской. Надя вошла и оглядела зал. Нарядные столы, живые цветы, музыка. Свадьба Машки, Олегиной племянницы.

— Девушка, вы к нам? — подошла официантка.

— На свадьбу Кореневых.

— Проходите, пожалуйста.

Надя шла между столиками. Платье новое, синее, по фигуре. Туфли на каблуке. Волосы уложены, макияж аккуратный. Чувствовала себя уверенно.

— Надька? — услышала голос за спиной.

Обернулась. Тетя Вера, Олегина сестра.

— Вер, привет!

— Надь! Не узнала! Ты что, помолодела лет на десять?

— Спасибо. Как сама?

— Да ничего. А ты! Красотища! Где сидишь?

Нашли место за одним столом. Народ собирался, знакомые лица. Все здоровались, удивлялись, расспрашивали.

— Надя, как живешь? — спросила Лариса, Машкина мама.

— Отлично живу. Работаю, путешествую.

— Путешествуешь? Куда ездила?

— В Карелию недавно. На Байкал хочу следующим летом.

— Одна что ли?

— С друзьями. У нас компания хорошая.

— Молодец! — восхитилась Лариса. — А мы все дома сидим.

В углу зала увидела Олега. Сидел с молодой женщиной. Жена новая, наверное. Постарел, располнел. Лысина больше стала.

Рядом с ними Анна Петровна. Сгорбилась, седая вся. Смотрела по сторонам недовольно.

— Надь, Олег тебя увидел, — шепнула Вера. — Глаза вытаращил.

— Пусть смотрит.

Музыка заиграла, молодые вошли. Все встали, аплодировали. Надя тоже хлопала, улыбалась. Хорошая свадьба, веселая.

После первого тоста Анна Петровна подошла к их столу:

— Надежда? Ты что тут делаешь?

— Здравствуйте, Анна Петровна. Машу поздравить пришла.

— Понятно. — Свекровь оглядела ее с ног до головы. — Вырядилась. На мужиков охотишься небось?

— Анна Петровна, я просто гость на свадьбе.

— Гость! Развелась и гуляешь теперь. А Олежек мучается.

— Анна Петровна, — встала Вера. — Хватит уже. Праздник все-таки.

— Какой праздник! Она семью разрушила! Сына моего бросила!

— Мама, отойди, — появился Олег. — Здравствуй, Надь.

— Привет, Олег.

Он смотрел растерянно. Жена новая стояла рядом, лицо кислое.

— Ты… хорошо выглядишь.

— Спасибо.

— Может, потом поговорим? Наедине?

— О чем говорить, Олег?

— Ну… Вообще. Как дела, как жизнь.

— Жизнь отличная. Извини, мне к столу пора.

Олег постоял, ушел. Анна Петровна фыркнула:

— Выпендривается! Небось копейки в кармане нет!

— Мама, пойдем, — новая жена взяла свекровь под руку. — Не портите себе настроение.

— Не порчу! Правду говорю!

Их увели. Надя села, выпила шампанского.

— Надь, ты молодец, — сказала Вера. — Держишься достойно.

— А как еще? Скандалить на свадьбе?

— Многие бы не выдержали. Анка Петровна совсем неуправляемая стала.

— Это не мои проблемы, Вер.

Вечер шел весело. Танцевали, пели, смеялись. Надю приглашали мужчины, она не отказывалась. Танцевала легко, с удовольствием.

— Надежда Михайловна, — подошел племянник жениха. — Можно пригласить?

— Конечно, Дима.

Кружились под медленную музыку. Народ смотрел одобрительно.

— Вы так красиво танцуете, — сказал Дима. — И выглядите потрясающе.

— Спасибо, милый.

— А я думал, вы намного старше. Вы ровесница моей мамы, а выглядите моложе.

Надя засмеялась:

— Льстец.

— Честное слово! Мама дома сидит, стареет. А вы такая энергичная!

После танца подошла Лариса:

— Надь, все спрашивают про тебя. Машка хочет познакомиться поближе.

— Да ладно, Лар. Я же бывшая родственница.

— Какая бывшая! Мы тебя любили. Анка Петровна одна буйная была.

К концу вечера Олег снова подошел:

— Надь, дай номер телефона.

— Зачем, Олег?

— Позвонить хочу. Поговорить нормально.

— О чем говорить?

— Надь, я понял… Мать действительно перегибала. Может, не поздно все исправить?

Надя посмотрела на него внимательно. Усталое лицо, грустные глаза. Новая жена стояла поодаль, смотрела настороженно.

— Олег, поздно. У тебя новая семья, у меня новая жизнь.

— Но мы же…

— Мы были счастливы? Честно?

Олег помолчал:

— Может быть, теперь получится.

— Не получится. И не надо.

Надя взяла сумочку, попрощалась со всеми. Выходила из ресторана легко, не оглядываясь.

На улице дышалось свободно. Машину вызвала, села, откинулась на сиденье. Вечер удался. Показала всем новую себя. Доказала — жизнь продолжается.

Завтра снова работа, тренировка, друзья. Планы на выходные, поездка в следующем месяце. Никто не будет пилить, критиковать, унижать.

Дома заварила чай, села у окна. Город светился огнями. Где-то там Олег с женой и Анной Петровной. Пусть живут как хотят.

А она свободна. В пятьдесят восемь начала новую жизнь. И эта жизнь — ее.