Встреча, которая перевернула всё

Когда я впервые увидела родителей своего жениха, мне казалось, что ничего необычного произойти не может. Ошибалась.

Отец Сергея смущённо переводил взгляд, будто никак не мог решить, куда смотреть, лишь бы не на меня… точнее, не на мою грудь. А его мать, обладающая той самой хищной улыбкой, от которой хочется спрятать руки за спину, одарила меня насмешливым взглядом и протянула:

— Ну и везёт же моему сыну!

Мне пришлось проглотить всё, что так и просилось сорваться с языка. Плевать на её наглость, но внутри всё кипело. Я едва удержалась, чтобы не отвесить ей пощёчину этой же минутой.

А затем, уже дома, когда я сняла платье… у меня перехватило дыхание.

Я заметила, что…

Глава 1. Неожиданная находка

…на коже под грудью отчетливо проступили тёмные, будто синюшные полосы, словно кто-то оставил следы от грубых пальцев. Я замерла, рассматривая их в зеркале. Это были не следы белья, не раздражение — нет. Они выглядели так, будто меня с силой сжимали… только я точно знала, что сегодня меня никто не трогал.

Сердце забилось чаще. Что это?

Я провела пальцем по одной полосе — не болит. Но пятно будто становилось ярче. Я открыла фонарик на телефоне, наклонилась к зеркалу — и заметила ещё кое-что: едва заметные царапины, почти симметричные, словно оставленные когтями.

Я недоумённо моргнула.

Когтями? Не может быть. У меня нет кота. И у меня… нет объяснений.

Я выдохнула, пытаясь успокоить себя:

Может, аллергия? Может, ткань платья натёрла? Может, я просто накручиваю?

Но внутренний холод не уходил.

Глава 2. Слова свекрови, которые теперь звучали иначе

Фраза его матери вдруг вновь всплыла в памяти:

— Повезло твоему сыну!

Тогда я подумала, что это обычная грубость, попытка меня задеть. Но теперь, глядя на эти странные следы, я задумалась:

почему она посмотрела на меня так внимательно? Слишком внимательно.

Как будто что-то увидела.

Что-то, чего не вижу я.

Бред. Бред!

Я отложила телефон и решила принять душ — может, исчезнет. Может, просто кожа раздражена.

Но под горячей водой пятна стали ещё контрастнее.

Я выдохнула и опёрлась руками о кафель.

Глава 3. Звонок от Сергея

Телефон завибрировал, и я вытерла руки о полотенце.

— Привет, — голос Сергея был спокойным. — Как первый визит? Мои родители ничего такого не сказали?

Я посмотрела на своё отражение: мокрые волосы, растерянные глаза, следы на коже, которые никак не могли появиться без причины.

— Всё нормально, — сказала я и тут же почувствовала вкус лжи. — Просто… устала.

— Мамочка иногда может быть… ну… странной, — он засмеялся неловко. — Но это только первое впечатление.

Я сжала край полотенца.

— Сергей… скажи честно. У вашей семьи есть какие-то… традиции? Или… особенности? Что-то, о чём мне нужно знать?

Пауза была слишком долгой. Он явно не ожидал вопроса.

— Ты чего? — наконец произнёс он. — Какие традиции? Нет. Всё как у всех.

Но голос его слегка дрогнул.

Я почувствовала укол тревоги. Что он не договаривает?

Глава 4. Ночь. Зеркало. И тень за моей спиной

Когда я легла спать, мысли путались. Но сон не пришёл. Казалось, что в комнате кто-то есть. Не человек — присутствие. Лёгкое, тягучее.

Я встала, снова подошла к зеркалу — проверила пятна. Они не исчезли.

Но теперь добавилось новое: под ключицей — маленькая красноватая точка, как укол. Или… отметка?

Я замерла.

И в этот момент в отражении, за моей спиной, будто что-то мелькнуло.

Я резко обернулась — никого.

Хватит. Надо спать.

Но уснуть удалось лишь под утро — и то тревожно, рывками.

Глава 5. Утреннее открытие

Проснувшись, я машинально тронула кожу — следы были ярче, чётче. Теперь они выглядели так, будто часть узора. Линии сходились под грудью, образуя полуокружность.

Узор? Что ещё за бред?

Я сделала фото и увеличила — и внутри всё похолодело.

Линии были слишком… аккуратными.

Не случайные. Не хаос.

Словно метка.

Я подняла глаза и прошептала:

— Что происходит?..

Глава 6. Визит к свекрови

Свекровь сама позвонила.

— Дорогая, — протянула она, и голос её был слишком сладким. — Ты вчера казалась такой… хрупкой. Я хотела бы загладить впечатление. Заезжай ко мне. Я покажу тебе кое-что важное.

Важное?

У меня пересохло во рту.

— Что именно?

— То, что должна знать каждая женщина в нашей семье.

В нашей семье.

Слово звякнуло в воздухе, как ключ.

Я не хотела ехать. Инстинкт орал не надо. Но если я не пойму, что происходит — сойду с ума.

Глава 7. Дом, который скрывал слишком много

Её дом оказался старым, огромным, с резными наличниками и окнами, смотрящими куда-то внутрь себя, а не наружу.

Меня встретила она — в халате, с той же улыбкой, что вчера.

— Проходи, дорогуша.

В гостиной пахло травами, воском и чем-то железным — металлическим, острым.

— Снимай куртку, — сказала она. — И платье тоже.

Я вздрогнула.

— Зачем?

— Я хочу посмотреть, как быстро проявилась метка.

Я застыла, как ледышка.

— Какая метка?

Она рассмеялась тихо, почти ласково.

— Не строй из себя невесту без прошлого. Я же видела. Она проявляется только у тех женщин, которые подходят нашему роду.

Я отступила на шаг.

— Вы… ошибаетесь.

— Нет, — её глаза сузились. — Твой выбор — уже не случайность. Ты думаешь, почему Сергей привёл именно тебя? Почему он не мог построить отношения ни с одной девушкой раньше?

Я не знала, что ответить.

Она подошла ближе и, не спрашивая разрешения, стянула с меня кардиган. Потом платье. Я попыталась остановить — но она вдруг сказала:

— Тише. Посмотри сама.

И поднесла зеркало.

Метка была видна полностью: теперь линии под грудью соединялись с узором возле ключицы и складывались в символ, похожий на полумесяц с тремя лучами.

— Это… — я сглотнула. — Это ненормально.

— Это судьба, — прошептала она. — Женщины нашего рода рождаются с ней. У тебя — появилась. Значит, ты принята.

Я покачала головой.

— Но я не ваша родня!

Она улыбнулась:

— Пока.

Глава 8. Тайна рода Сергея

Она налила мне чай — от которого хотелось дремать.

— Давным-давно, — начала она, — женщины нашей семьи обладали даром. Мы видели, что скрыто. Чувствовали людей. Защищали тех, кого любили. Мужчины же… ну… — она усмехнулась, — им редко доставалась такая сила, вот и женились они на тех, кто ее носил.

— И вы хотите сказать, что эта… — я кивнула на метку, — сила проснулась?

— Конечно. Она просыпается только рядом с мужчиной, который является твоей судьбой.

Я вцепилась в чашку.

— А если это не так? Если это… ошибка?

— Ошибок не бывает.

Но её взгляд стал странным. Как будто она что-то скрывает.

Глава 9. Правда Сергея

Сергей вечером приехал сам.

— Мама сказала, что ты приезжала. И… — он нервно потёр шею. — Что увидела метку.

— Что это? — я смотрела ему прямо в глаза. — Зачем ты молчал?

Он сел рядом, взял меня за руку.

— Я боялся, что испугаешься. У меня… есть наследие. Не проклятие, не что-то тёмное. Но… особенность рода. Женщины нашей семьи — и те, кто становится ими — обладают интуицией, почти мистической. Они видят сны, которые сбываются. Чувствуют ложь. Иногда даже ощущают людей на расстоянии.

Я моргнула.

— А метка?

— Появляется только у «той самой». Это… знак, что наш союз будет сильным. Что ты — предназначена мне.

Я отдёрнула руку.

— Ты решил за меня?

— Нет! — он потянулся ко мне. — Я просто не хотел потерять тебя.

Я смотрела на него, и внутри меня боролись две силы: нежность и страх.

— Покажи мне, — сказала я. — Всё. Что я могу. Что эта метка означает на самом деле.

Глава 10. Ночь откровений

В ту ночь мне снилось, что я стою в поле — а вокруг шепчут голоса, тянутся тени. И среди них — женские силуэты. Их глаза светились мягким серебром.

Одна подошла ближе.

— Ты принята, — сказала она. — Но выбор всё ещё твой.

— Кто вы? — спросила я.

— Те, кто были до тебя. Те, кого судьба связала с этим родом.

Я хотела спросить ещё, но проснулась — в кровати Сергея, под его рукой.

А на коже — метка была ярче, чем когда-либо.

Глава 11. Подарок или предупреждение?

К утру я чувствовала странную ясность. Впервые — будто мир стал объёмнее. Я знала, что Сергей не врёт. Знала, что свекровь боится чего-то. Знала, что мои чувства — не случайность.

Но знала и другое:

что за этим всем есть тайна, которую мне ещё предстоит понять.

И что метка — не только знак силы.

Но и предупреждение.

Глава 12. Выбор

Сергей смотрел на меня, будто ожидая приговора.

— Ты испугалась? — спросил он тихо.

Я посмотрела на свои руки, на кожу, которая теперь несла на себе символ, связавший меня с его родом.

— Да, — честно ответила я. — Но страх — это ещё не конец.

Он улыбнулся облегчённо.

— Значит… ты со мной?

Я медленно кивнула.

— Да. Но с одним условием.

Он нахмурился:

— Каким?

— Ты расскажешь всё. Абсолютно всё. И если в этой истории есть нечто, чего ты боишься — я должна знать это первой.

Он опустил глаза.

— Есть. И ты узнаешь. Но не сейчас.

Я почувствовала холодок по спине.

— Тогда когда?

Он поднял глаза — и я увидела в них не страх, а боль.

— Когда метка полностью откроется.

Глава 13. То, что ждёт впереди

Вечером, оставшись одна, я вновь подошла к зеркалу.

Метка медленно пульсировала — будто живая.

И я вдруг поняла, что впереди меня ждёт не просто свадьба.

Не просто знакомство с родителями.

Меня ждёт история, которая была начата задолго до моего рождения.

История, в которой я стала частью загадочного, древнего узора.

И самое страшное —

я уже чувствовала, что назад дороги нет.

Глава 14. Звонок, который всё изменил

Прошло три дня. Три длинных, тревожных дня, наполненных странными ощущениями. Иногда мне казалось, что кто-то стоит у меня за спиной. Иногда — что слышу тихие, почти неслышные голоса, как далёкий шёпот ветра.

Метка пульсировала — особенно по вечерам. Будто кто-то легонько касался кожи изнутри.

Я пыталась не обращать внимания, но мой организм жил уже по каким-то другим правилам.

И вот утром телефон зазвонил.

Звонила свекровь.

— Ты должна приехать, — сказала она без вступлений.

— Что случилось?

— Время. Метка раскрывается быстрее, чем я ожидала. Ты должна увидеть то, что скрыто от чужих глаз.

Её голос был странно напряжённым.

Не властным, как прежде. Не надменным.

Скорее — испуганным.

А если пугается такая женщина…

Мне лучше не сопротивляться.

Глава 15. Комната, о существовании которой я не знала

Дом свекрови казался другим. Более тяжёлым, будто насыщенным воздухом прошлого.

Она встретила меня молча, без привычных насмешек, без той хищной улыбки.

— Идём. — Она лишь кивнула, показывая рукой на старую лестницу на второй этаж.

Мы прошли по длинному коридору, и она остановилась возле двери, обитой тёмным деревом.

— Здесь хранятся записи о женщинах рода, — сказала она тихо. — И о тех, кто носил метку до тебя.

Записи? Метка?

Я сглотнула.

— Почему Сергей не говорил?

— Он не знает всего, — ответила свекровь. — Мужчины никогда не знали. Это — не их дар и не их ответственность.

Она открыла дверь.

Комната была заставлена стеллажами, наполненными древними тетрадями, свитками, коробками, которые выглядели так, будто пережили несколько эпох.

Но больше всего меня поразило зеркало в центре комнаты.

Высокое, в тяжёлой резной раме.

Поверхность его была тёмной — как глубокий омут.

— Встань перед ним, — сказала свекровь. — И смотри.

Я подошла, остановилась напротив. И сначала увидела своё обычное отражение. Но потом… комната за моей спиной будто исчезла. Зеркало затуманилось, и в нем проступили женские лица.

Одно за другим.

Молодые, старые, строгие, печальные.

Они смотрели на меня.

И вдруг одна из них прошептала:

— Ты пришла поздно.

Я вздрогнула.

— Что это значит? — обернулась я к свекрови.

Но та уже закрывала дверь.

— Это начало, — сказала она. — Теперь ты обязана узнать правду.

Глава 16. История, которую скрывали поколениями

Свекровь зажгла свечи. Их свет ложился на её лицо, делая его старше. Или мудрее.

— Наш род… особенный. — Она говорила медленно, словно подбирая слова. — Женщины, отмеченные меткой, обладают способностью видеть не только будущее… но и тень прошлого. Они чувствуют связь между поколениями. И эта связь не может быть разорвана.

— Но почему у меня появилась метка? Я ведь не из вашего рода.

Свекровь печально усмехнулась.

— Ты ошибаешься, девочка. Ты — из нашего рода. Просто по линии, о которой никто не знал.

— Что? — я почувствовала, как мир вокруг кренится.

— Твоя бабушка… она была одной из нас.

Я замерла.

— Но моя бабушка умерла, когда моя мама была маленькой. И она ничего не знала о своём происхождении.

— Она и сама не знала, — свекровь вздохнула. — Так было нужно для её безопасности. Но кровь… кровь помнит путь.

Я почувствовала, как под кожей снова пульсирует метка.

— Значит, я действительно… часть этого?

— Да. Но в этом есть и опасность.

Она подошла к полке, взяла старую тетрадь, потрёпанную, пожелтевшую.

— Последняя женщина, в которой метка раскрывалась так быстро, как у тебя… умерла.

У меня сердце ухнуло в пятки.

— Почему?

— Она не прошла испытание.

Какое ещё испытание?

Но свекровь лишь пожала плечами:

— Время покажет.

Глава 17. Ночь, которая изменила мою реальность

После разговора я уехала от свекрови с дрожащими руками.

Дома был уже вечер. Сергей пытался шутить, обнимать, говорить о пустяках, но я едва слушала.

Внутри меня что-то бурлило.

Как будто раскрывалось.

Как будто ломалось.

Когда он уснул, я вышла в гостиную и снова взглянула на метку.

Но теперь она не просто светилась — двигалась.

Тонкие линии будто расправлялись, формируя новый символ.

Я зажмурилась — но через секунду услышала голос.

— Готова ли ты?

Я обернулась — ни души.

Только тень на стене дрогнула, словно моргнула.

— Кто здесь?! — крикнула я.

Ответа не было.

Но ощущение присутствия стало невыносимым.

И вдруг — резкая боль в груди.

Пульсация метки усилилась так, что я упала на пол.

И в этот момент я увидела видение.

Поле.

Ночь.

Луна висит низко, почти касается земли.

Вокруг — женщины, похожие на тех из зеркала.

А перед ними — я.

Только не такая, как сейчас.

Сильнее. Холоднее. С глазами, светящимися серебром.

И эта «я» сказала мне:

— Время выбора пришло. Или ты принимаешь силу и судьбу — или исчезнешь, как те, кто был слабее.

Я вскрикнула и резко очнулась.

Сергей подбежал, обнял меня:

— Любимая! Что с тобой?!

Я смотрела на него, не в силах вымолвить.

Потому что теперь я знала:

Испытание уже началось.

Глава 18. Линия по тонкому льду

Следующие дни изменили всё.

Я начала видеть то, чего раньше не замечала.

Ложь людей — в их взгляде.

Страх — в движении рук.

Предательство — ещё до того, как оно произносилось.

Это пугало. Но ещё больше пугало то, что я не могла это отключить.

Сергей чувствовал, что со мной что-то происходит, но я не могла объяснить. Не могла признаться, что иногда боюсь собственного отражения.

Свекровь же словно исчезла — не отвечала на звонки, не перезванивала.

Будто избегала меня.

А вечером сработал дверной звонок.

Я открыла — и увидела… её.

Ту женщину из зеркала.

Один в один — только живая.

— Ты не должна бояться, — сказала она. — Я пришла помочь, пока ещё можно.

— Кто вы?..

— Та, кто была до тебя. Та, кто умер, не пройдя испытание.

У меня перехватило дыхание.

— Но… вы же…

— Да. — Она печально улыбнулась. — И если ты не сделаешь то, что должна, ты станешь следующей.

Глава 19. Истина, которая ставит точку и открывает дверь

Она вошла в дом — и я не успела остановить.

— Ты должна знать правду о роде Сергея. О метке. О себе.

Я слушала, не мигая.

— Метка — это не просто дар. Это приговор. Женщина, на которой она раскрывается, обязана стать Хранительницей рода. Это древняя традиция. И в мире всегда должна быть только одна такая женщина.

— А если их две?

Женщина посмотрела на меня мягко… слишком мягко.

— Тогда одна из них умрёт.

У меня пошли мурашки.

— Но кто сейчас Хранительница?

Она улыбнулась.

И в этой улыбке — было всё.

Страх.

Печаль.

И понимание.

— Твоя свекровь.

Я отступила.

— Она… хочет моей смерти?

— Она хочет сохранить свою жизнь. Их двоих метка не выдержит. Поэтому она скрывает от тебя главное: метка раскрывается не сама по себе. Она раскрывается когда прежняя Хранительница слабеет. Это значит, что твоя сила растёт… а её — уходит.

Я всё поняла.

Теперь всё сходилось.

Её страх.

Её внезапная мягкость.

Её исчезновение.

— Если она умрёт… — я прошептала. — Я стану Хранительницей?

— Да. Но если она раньше избавится от тебя — то сохранит себя.

В комнате повисла тишина.

— И что мне делать? — спросила я тихо.

— Выбрать. Или ты примешь силу — или уйдёшь. Но уйти можно только одним способом.

Я побледнела.

— Каким?

Женщина приблизилась, коснулась моей руки — и в этот момент метка вспыхнула огнём.

— Смерть или сила. Третьего пути нет.

Глава 20. Последний вздох спокойной жизни

Когда женщина исчезла так же внезапно, как и появилась, я присела на диван и закрыла лицо руками.

Я больше не была прежней.

Моё тело — изменялось.

Мой разум — видел то, что раньше было скрыто.

Моя судьба — была запечатана в символе на груди.

А впереди…

Впереди был выбор, который разрежет мою жизнь надвое.

Я подняла голову.

Сила внутри снова шевельнулась, будто живое существо.

И я поняла:

Испытание началось.

И от моего решения зависит не только моя жизнь, но и будущее всего рода.

Я думала, что у меня ещё есть время. Оказалось — нет.

Вечером позвонил Сергей.

— Мамы нет дома, — сказал он. — Я заезжал, дверь закрыта, телефон не отвечает. Ты её не видела?

Меня обдало холодом.

Свекровь не отвечала уже третий день. Исчезла как будто нарочно — ровно с того момента, как «умершая» Хранительница появилась у меня на пороге.

— Нет, — выдавила я. — А что-то случилось?

— Да… — он помолчал. — Мне пришёл запрос из полиции. Они возобновляют одно старое дело. Пропавшая девушка. Мама очень не любит об этом говорить.

У меня внутри всё сжалось.

— Какая девушка?

— Моя бывшая невеста, — он сказал это так, будто вырывал себе зуб. — Лена. Она исчезла три года назад. Просто… перестала выходить на связь. Мама уверяла, что та «не выдержала» и уехала. Но полиции этого мало.

Я уцепилась за спинку стула.

— У тебя есть её фото?

— Зачем? — насторожился он.

— Пришли, — сказала я твёрдо. — Сейчас.

Он вздохнул, но через пару секунд на телефоне всплыло уведомление.

Я открыла фото.

Сердце пропустило удар.

На меня смотрела та самая женщина. «Призрак» из зеркала. «Мёртвая» Хранительница. Те же глаза. Те же скулы. Даже прядь волос, выбившаяся из причёски, — всё до дрожи знакомо.

Только на этом фото она была живая. Смеялась, прижимаясь к Сергею.

— Куда она могла исчезнуть? — спросила я шёпотом, скорее себя, чем его.

— Понятия не имею, — устало ответил он. — Просто однажды… не пришла. Мама сказала, что это «дар не принял её». Что она слабая. А через пару месяцев… — он запнулся. — Нашли её вещи на берегу. Решили, что утонула.

Я закрыла глаза.

Призрак, которого я впустила в дом.

Женщина, которая сказала мне в лицо, что умерла, «не пройдя испытание».

А у полиции — «утонула». Без тела.

Слишком много совпадений. Слишком мало правды.

Я прервала разговор, сославшись на усталость, и открыла ноутбук.

Через час я уже знала больше, чем хотела.

Короткая заметка в архиве новостей: «Пропавшая невеста известного предпринимателя». Фотография Лены. Тот самый берег. Те самые вещи. Ни слова о теле.

Ещё через десять минут я нашла упоминание о другой пропавшей девушке — пятнадцать лет назад. Фамилия другая. Но лицо… до странного похожее. Та же линия подбородка, тот же прищур.

И рядом — маленькая заметка: «Легенда о женщинах с меткой…» Псевдоуправляемая мистификация для местных газет. Про «особый род», «испытание», «дар и цену».

И странная деталь: во всех трёх текстах мелькала одна и та же фамилия. Не девичья. Не мужская.

Фамилия моей свекрови — до замужества.

Я откинулась на спинку стула.

Метка на груди пульсировала. Но теперь я уже смотрела на неё не как на дар.

А как на улику.

Глава 21. Ритуал, который сорвался

Свекровь объявилась сама — ближе к полуночи.

Смс пришло короткое: «Приезжай сейчас. Откладывать больше нельзя».

Я посмотрела на экран, на время, на темноту за окном… и почувствовала, как внутри что-то хищно шевельнулось в ответ. Страх? Или уже та самая сила, о которой они твердили?

Я взяла куртку. Ключи. Телефон.

Перед выходом накинула на себя ещё одну «защиту» — включила запись диктофона и отправила подруге заранее подготовленное сообщение с геолокацией: «Если через два часа я не выйду на связь — звони в полицию. К маме Сергея не езди сама. Опасно».

Отправила — и только потом поняла, что в этот момент окончательно признала: опасность реальна.

Дом свекрови встретил меня темнотой.

Свет горел только в одной комнате — глубоко внутри, за длинным коридором. Дверь была приоткрыта. Изнутри тянуло запахом трав и чего-то ещё… сладкого, приторного.

— Заходи, — её голос прозвучал спокойно. — Я ждала.

Я вошла.

Это была не та комната с полками и зеркалом. Здесь стоял круглый стол, застеленный тёмной тканью. Свечи, какая-то чаша, серебряный поднос. На нём — два бокала с густой тёмной жидкостью.

Свекровь выглядела… иначе. Уставшей. Лицо осунулось, глаза поблекли.

— Метка почти раскрылась, — сказала она, не глядя на меня, а на мою грудь. — Я чувствую. Время.

— Время чего? — я не подходила ближе, оставаясь у двери.

Она медленно подняла на меня взгляд.

— Время принять, кто ты есть. Или уйти.

— Уйти — это умереть, да? — спокойно спросила я.

Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Я не говорила…

— Не ты, — перебила я. — Другая. Лена.

На секунду её маска слетела. На лице мелькнуло настоящее — паника.

— Она приходила ко мне, — продолжила я мягко. — Представилась умершей. Сказала, что не прошла испытание. Только есть одна проблема… для мёртвых обычно не заводят новые банковские карты.

Я достала телефон и открыла на экране страницу с выпиской, которую успела сфотографировать у Сергея — он на минуту оставил почту открытой. Последний перевод: крупная сумма на имя Лены. Вчерашняя дата.

— Ты неплохо платишь тем, кто играет призраков, — сказала я. — Зачем? Чтобы невесты больше доверяли легенде?

Она молчала. Свечи потрескивали.

— Сколько их было? — я сделала шаг вперёд. — Сначала ты запугиваешь меткой, снами, «родом», выдуманным испытанием. Потом приводишь сюда. Даёшь травяной отвар… особенный. Судя по запаху, там белладонна вперемешку с чем-то послабее. Слабые падают в обморок. Сильных накрывает паника. Ты шепчешь им в ухо, что их не приняли. Они сами шагают к воде, к окну, к дороге. А потом — «несчастный случай».

— Ты ничего не понимаешь, — прошипела она. — Дар нельзя отдавать кому попало! Я берегла сына! Наш род! Я…

— Ты берегла власть, — перебила я. — И себя. Потому что настоящая Хранительница может быть только одна, верно? Остальные — угроза.

Она резко поднялась, оперлась руками о стол.

— Ты думаешь, я не вижу, что происходит с тобой? — её голос дрогнул. — Метка раскрылась слишком быстро. Я уже почти не чувствую силы. Ты забираешь её. Как и Лена. Как и та до неё. Если я позволю тебе… ты меня уничтожишь.

— Я тебя не трогала, — тихо сказала я. — Зато ты пыталась уничтожить других.

Она усмехнулась — сухо, с отчаянием.

— А ты уверена, что это была я?

Она резко взяла один из бокалов, поднесла к губам… и остановилась.

— Выпей, — сказала и протянула мне. — Если сила действительно выбрала тебя — ты переживёшь. Если нет… ну, значит, я ошиблась. И всем будет легче.

Метка под грудью отозвалась болезненным толчком, как будто почувствовала угрозу.

Я посмотрела на бокал, на её руки, на дрожащие пальцы.

И вдруг — увидела.

Не глазами. Внутри.

Короткие вспышки: Лена, сидящая на этом же стуле, с таким же бокалом. Другая девушка — давно, в другой одежде, но с такой же пустотой в глазах. Свекровь, шепчущая одни и те же слова: «Это испытание. Дар не всех принимает. Если ты выживешь…»

И океан вина, который она тщательно утрамбовала в себе годами, засыпав сверху травами и легендами.

Я поняла: да, сила существует. Но не такая, как она себе придумала.

Сила — видеть правду целиком. Включая неприятную.

Я улыбнулась ей — очень спокойно.

— Выпей сама, — сказала я. — Если дар ещё с тобой — переживёшь.

Она побледнела.

— С ума сошла?

— Боишься? — я наклонила голову. — Ты же говорила, дар защищает «избранных». Или он работает только, когда в бокале травы послабее, а не то, что ты готовила на сегодня?

Свекровь стиснула зубы, отшвырнула бокал так резко, что стекло ударилось о пол и разлетелось осколками. Жидкость брызнула на ковёр, на мои кроссовки.

Запах стал ещё резче. Глаза защипало.

— Ты всё испортила, — выдохнула она. — Тебя надо было ломать раньше. Пока метка не раскрылась.

Она шагнула вперёд.

В этот момент в доме раздался звонок.

Громкий, настойчивый.

Она замерла.

Звонок прозвучал ещё раз. Потом — удар в дверь. Чёткий, уверенный.

— Полиция! Откройте!

Свекровь изменилась в лице.

— Что ты наделала? — прошептала она.

— Включила диктофон, когда ты предложила мне выпить неизвестно что, — спокойно ответила я. — И отправила копию подруге. Она умная девушка. Поняла намёк.

Дверь распахнулась с треском. В коридор ворвались двое в форме, за ними — третий, в гражданском, с жёстким взглядом.

— Гражданка… — он назвал её фамилию. — У нас есть основания полагать, что вы причастны к доведению до самоубийства как минимум одной гражданки. А также к угрозе жизни вот этой молодой женщине.

Он кивнул на меня. Я вдруг почувствовала, как колени становятся ватными.

Свекровь вскинула голову.

— Вы ничего не докажете! Это семейные дела! Это…

— Это попытка принудить человека выпить неизвестное вещество, — сухо перебил он. — Мы послушали аудиозапись. И у нас есть вопросы по вашему участию в делах о пропаже Елены *** и ещё одной девушки.

Свекровь обернулась ко мне. В её взгляде не было уже ни силы, ни презрения. Только… изжитая до дна усталость.

— Дар всё равно не отпустит тебя, — тихо сказала она. — Даже если меня посадят. Ты думаешь, выиграла? Нет. Ты просто заняла моё место.

Я ничего не ответила.

Потому что в этот момент метка на груди вспыхнула таким горячим светом, что мне пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть.

Полицейские увели её. Дверь захлопнулась. Тишина, запах трав и разлитый яд на ковре — вот и весь «родовой дар» в сухом остатке.

Я стояла посреди комнаты, сжимая края стола, и понимала:

Это только половина правды.

Эпилог. Не та, кем меня хотели сделать

Прошёл месяц.

Врач в частной клинике, куда я всё-таки дошла, долго разглядывал мою метку, щурился, щёлкал языком.

— Похоже на сложную реакцию, — наконец сказал. — Что-то вроде смешанного дерматита и сосудистой аномалии. Может, на травы, может, на стресс. Такое бывает. Ничего опасного. Наблюдайтесь.

Я кивнула и оделась, чувствуя, как внутри меня тихо усмехается кто-то третий — та часть, что видела женщин в зеркале и запах смерти в бокале.

Сергей приходил, звонил, писал километровые сообщения. Пытался оправдать мать, себя, род, кого угодно.

Я слушала его однажды — внимательно, не перебивая.

Видела, как он избегает смотреть мне в глаза, когда говорит «она не хотела никому зла». Как дрожат пальцы, когда он пишет «мы всё начнём заново, уедем, забудем».

Я могла бы остаться.

Могла бы поселиться в другом городе, сменить фамилию, родить ему детей и рассказывать им сказки про «старую сумасшедшую бабушку», которая всё испортила.

Могла бы.

Но метка под грудью отзывалась каждый раз лёгким, но уверенным толчком, когда я думала о компромиссе.

Дар Хранительницы — это ведь не только услышать шёпот предков и нюхать травы над бокалами.

Это ещё и способность наконец-то защитить себя.

— Я не вернусь, — сказала я ему спокойно, когда мы встретились последний раз в кафе. — Не к тебе. И уж точно не к вашему роду.

Он молчал долго. Потом спросил:

— Из-за дара?

Я усмехнулась.

— Из-за того, что ты позволил своей матери превращать женщин в «испытания». И ни разу не спросил, чем это заканчивается.

Он побледнел.

— Я… не знал…

— Теперь знаешь, — мягко сказала я. — И это уже твой выбор — что ты будешь делать с этой правдой. Я свой сделала.

Я вышла на улицу. Было холодно, но воздух казался чище, чем за последние месяцы.

Я остановилась у витрины, машинально посмотрела на своё отражение. Метка едва проступала под свитером — тонкими, почти невидимыми линиями.

Но я всё равно чувствовала её.

— Ты не их, — сказала я себе шёпотом. — Ты — своя.

Где-то на границе сознания словно прошелестели знакомые женские голоса. Только теперь в них не было угрозы. Скорее — одобрение.

Я пошла дальше — не к старому дому, не к родовому зеркалу, а в обычную, шумную жизнь. В которой по-прежнему есть ложь, тайны, преступления… но теперь у меня было одно преимущество.

Я больше никогда не перепутаю дар с ловушкой.

И если когда-нибудь у меня родится дочь, я обязательно расскажу ей историю про метку. Но не как про печать рода, «призванную служить мужчине».

А как про личный знак.

Напоминание о том, что самая страшная магия на свете — это чужая власть над твоей жизнью.

И что её можно развеять одним-единственным выбором.

Своим.