Я потеряла мужа — и нашла настоящего отца для сына

Наташа не могла поверить в происходящее с нею. Ее муж, родной, единственный, которого она считала своей поддержкой и опорой, сегодня сказал ей: «Я тебя не люблю».
Потрясение было столь велико, что она застыла в нелепой позе и пребывала в ней все время, пока он бегал вокруг, собирая вещи и гремя ключами. Да, вот только этого ей сейчас не хватало.

Совсем недавно внезапно умер ее отец, и она обязана была, несмотря на собственную боль, позаботиться о поседевшей мамочке и сестренке – в 18 лет, после тяжелейшей черепно-мозговой травмы, та стала инвалидом. Родные жили в соседнем городке.

Сыночек пошел в первый класс. В июне ее предприятие закрылось. Она осталась без работы. А теперь и муж…
Наташа обхватила руками голову, села за стол и горько заплакала.
— Господи, что же мне делать? Как жить? Ой, Алешка! Надо же бежать за ним в школу!
Необходимость ежедневных обязанностей заставила встать и идти.

— Мамочка, ты плакала?
— Нет, Алешенька, нет.
— Ты за дедулей плачешь? Мама, мне так его не хватает!
— И мне, сынок. Но мы должны быть сильными. Наш дедуля всегда был таким. Ему сейчас у Боженьки хорошо, не переживай! Он заслужил отдых, никогда при жизни не отдыхал.
– А где папа?
– Папа? Наверное, в командировку опять уехал. А как дела в школе?

Надо жить. Не любит? Ничего не поделаешь. Насильно мил не будешь. Просмотрела она что-то в своей суете.
Пока Алешка обедал и возился со своими игрушечными солдатиками, Наташа залезла в электронку оставленного мужем компьютера. Она никогда не делала этого раньше. Попасть в почту было просто, вход в левом уголочке.

Не успел Вовочка удалить последнюю переписку. Любовь у него по полной. А она теперь нелюбимая. Десять лет была «солнышком ясным», после восьми лет битвы за рождение ребенка стала еще и «нашей мамочкой».

Теперь все изменилось. И к этому надо как-то привыкать.
А прежде всего надо найти работу. Никому нет дела до ее наивысшего образования. Копейки в службе занятости в качестве временного пособия по безработице не решали никаких проблем.
Что же случилось, что произошло, почему ее ответственный, положительный, в меру заботливый муж в мгновение ока превратился в чужого? Все ее размышления находили одно оправдание: он просто спятил. Совместный дом, возводимый по кирпичику, не достроен. Благо, крыша есть над головой, и одна комната годится для проживания.

– Работа, как ты мне нужна! – Наташа готова была вновь разреветься, но на это не было времени. Ей так нужна работа!
Поиски шли несколько дней. Безуспешно! Первый класс у ребенка и ее нынешнее одиночество уменьшили шансы до минимума. Вечером очередного неудачного дня раздался звонок кума Романа:

– Нат, ну что, не вернулся твой?
– Нет.
– А кладовщицей пойдешь?
– Ты серьезно?

– Да, я понимаю, что тебе не до шуток после Вовчика. С перерывом. Работа с перерывом. Могла бы крестника побежать забрать или продленку оформить. Зарплата 25. Мало, конечно. Но лучше, чем ничего. Мы вам завтра картошки с луком и куренка привезем.

– Ромушка, у меня ж курочки есть. Они нас и кормят, яички несут.
– Вот и пусть кормят. Их на мясо нельзя.
– Спасибо вам. Как Галинка?
– Ничего, справляется. Она у меня молодец.

Вот так он всегда. Жена Галя перенесла тяжелую операцию, получает химиотерапию, а он никогда не пожаловался, что все сейчас на нем. У него все хорошо. Наташа вздохнула: есть шанс выжить. Спасибо Богу, Он самый надежный, все видит. Никогда не подведет. Спасибо за кума.
Работа оказалась понятной и находились минуты, чтобы остаться с собою наедине, поплакать, осмыслить, что же произошло?

Полетели дни, недели, месяцы. Через год Наташа почувствовала, что хочет есть, может спать, смеяться и радоваться успехам сыночка. Боль, связанная с предательством мужа, оживала, когда он приходил, чтобы взять на выходные Алешку. Она не препятствовала, их отношения не должны делать несчастным ребенка.

Так хотелось спросить, чем же не угодила, хотя и понимала, что дело не в этом, а во внезапно вспыхнувшей страсти мужа к другой женщине. Вспомнились слова из какого-то фильма: «Любовь – она до первого поворота, а дальше жизнь начинается». У нее любовь и жизнь были неразделимы. А у него?

Осень в этом году как продолжение лета: теплая, с зелеными листьями деревьев, звонкими ребячьими голосами на улице, разноцветьем астр и хризантем в палисаднике. Тот день, когда Наташа увидела пристальный взгляд Михаила, ничем не отличался от других, может, чуть ярче грело солнышко, чуть громче звучала музыка из распахнутого соседского окошка, а может просто пришло время встретиться двум одиночествам согласно планам судьбы.

– Девушка, давайте помогу. Разве можно так нагружаться?
– Мне привычно.
– Очень плохо, когда такая красавица сделала для себя привычным таскать грузы.
– А вы всем красавицам помогаете? Дежурите, что ли на улице, возле магазина?
– Ага, дежурил, дежурил, все глаза проглядел, наконец-то увидел красавицу.

Не засмеяться было невозможно. И они хохотали вкусно, до слез, просто неудержимо.
– Михаил, – он протянул ей руку, а смешинки еще прыгали в его глазах.
– Наташа.
– «Наташка, Наташка, чужая жена», – слышали такую песню?
– Нет. Но я не жена.

– Да ладно. Вот это мне повезло! Встретил наконец-то девушку, о которой только мечтать можно, и она свободна. Все с ума вокруг сошли или ослепли?
– Я вижу, с юмором у вас без проблем. Это хорошо. А по части серьезности?
– Тут тоже порядок. Наташ, а давайте сегодня в кино сходим, поговорим, пообщаемся.
– Не могу, к сожалению. Мне сейчас сына из продленки забирать.

– Не верю своим ушам. У вас есть сын?! Вам же лет двадцать, какая продленка?
– Мне 35.
– И мне. Вот совпадение. Но про вас я действительно подумал, что вы совсем юная.
– А теперь?
– А что теперь. Осмысливаю. Все мужики мечтают, чтоб у них сын родился. А вы тут так легко сообщаете, что вы незамужняя, а где же батька? Батька сыночка вашего?
– Я не хотела бы сейчас об этом говорить.

– Понято. И не будем. Тогда в выходные. Можно с сыном на детский сеанс.
– В выходные сын со своим отцом встречается.
– Наташа, я не хочу быть человеком, вас напрягающим. Но если появится пара свободных часов, позвоните. Вот визитка с телефоном. Кстати, на ней написано, что я доктор, детский гематолог.
– Серьезнее работы не бывает.

– И времени красавиц разыскивать нет.
– Хорошо, Михаил. Я позвоню, – просто и искренне сказала Наташа.
– Я буду ждать.
Какая же красивая была эта осень! Она точно была их подарком. Мягкие солнечные лучи, заставляющие краски листьев составлять невероятную палитру цветов. Теплые, погожие дни, открывшие им все парки города.

А еще их нежность, прорвавшая боль прошлого и закружившая в осеннем танце под этот фантастический листопад. Они так бережно приближались друг к другу, что себе на удивление Наташа почувствовала, как тянет ее к этому удивительному мужчине. И почти через полтора месяца со дня их первой встречи она сама робко предложила «попить чаю».

– Наточка, ты не обидишься? Я не приду к тебе. Для меня так важно все, что происходит сейчас со мною, я побеспокоюсь об этом сам. Доверяешь?
В ближайшие выходные они уехали в парк-заповедник, где Михаил снял дом, напоминающий маленький замок. Внутри было чисто и уютно, но Наташа ничего не видела, кроме огромных карих глаз своего любимого и тонула в них, погружаясь в его объятия. Наташа не знала, что это, самое сокровенное между мужчиной и женщиной, может быть таким сладким.

– Мишенька, где я, что со мной. Мне кажется, я умираю. Я так люблю тебя. Как же я жила без тебя? Мне так хорошо с тобой!
– Как ты прекрасна! Какой же я счастливый!
Еще через пару месяцев им все труднее было расставаться.
– Наточка, выходи за меня замуж.

– Мишенька, у меня же развод в конце месяца.
– И сразу замуж. За меня. А то еще кто-нибудь уведет мою девочку.
– А девочка сама себе хозяйка, не для каждого встречного. У нее есть любимый. Только, Мишенька, давай без всяких торжеств. Просто распишемся, и увези меня в тот замок, где я сразу и навсегда стала твоею женой.
– Хорошо, любимая, все будет, как ты скажешь.

Роман и Галочка были единственными свидетелями на их регистрации. Мама с сестренкой прислали восторженную поздравительную телеграмму. А вскоре они перебрались в снятую Михаилом двухкомнатную квартиру, где вдвоем усердно сделали ремонт, создавая уютное, комфортное гнездышко. Особенно тщательно Миша продумывал комнату для Алешки. Они уже давно познакомились. Но Алеша, для которого двумя половинками яблока были его мама и его папа, неохотно шел на контакт с Михаилом.

– Наточка, ты только не пугайся, давай-ка проверим кровь у Алешки. Что-то мне он не нравится, слишком бледный.
– Ну что ты, Мишенька. Просто переживает он. Тяжело ему было осознать, что нас развели, он все надеялся, что этого не будет. Я читала, что развод родителей для ребенка страшнее, чем смерть одного из них.

– Ты права, мудрая моя женщина. Я сам ребенком пережил развод родителей, как вселенскую катастрофу. Но кровь мы сдадим, хорошо, малыш?
В этот день Михаил вошел в квартиру, где жила его семья, с опущенной головой. Наташа сразу поняла: что-то случилось.

– Наточка, только не волнуйся. Есть изменения в крови у Алешки. Не подвела интуиция. К сожалению, не подвела. Я завтра заберу его с собой.
Это было нечестно. Как будто за свое счастье нужно было расплачиваться. Да еще такой ценой. Лейкоз. Какое страшное слово!

И началась другая жизнь. Наташа взяла отпуск без сохранения содержания, потому что не представляла, как Алешка без нее будет переживать эти бесконечные уколы и капельницы, взятия анализов. Она держала сына за руку и только просила: «Держись, мой сыночек! Ты у меня сильный! Ты всегда был моим самым надежным другом! Мы никогда с тобой не расставались и будем вместе всегда».

Когда сил не было совсем, Михаил отправлял Наташу на отсып и оставался с Алешкой. Поспать получалось не всегда. Чаще лежала, уставившись в потолок.
Позвонил бывший и потребовал выписаться из недостроенного дома.
– Сыну я сам внимание уделю. Он будет ко мне в свой дом приходить.
– Ты лучше бы навестил его.

– Сейчас не могу. Уезжаю в командировку.
Выслушав жену, Михаил погладил ее по плечу:
– Наташенька, мы с тобой сами все заработаем. Не цепляйся за прошлое.
– Обидно все-таки. Я неплохие деньги зарабатывала. Все вкладывала в дом. Мишенька, разве сейчас об этом нужно думать? О том, чтоб меня выписать?

– А ты и не думай. Ты каждую свою мысль в Алешку вкладывай. Я справлюсь. Я всегда о семье мечтал. Бог это знает. Он вас у меня не отнимет.
– Мишенька, как анализы?

– Делаем все. Пока плохие.
Наташа беззвучно плакала. Нельзя, чтоб Алешка догадался, что плохо.
– Дядя Миша, а что у меня с кровью?
– Понимаешь, у нас в крови есть белые и красные кораблики. Твои устроили бой.

– И кто побеждает?
– Пока белые.
– А что будет дальше.
– Помогай красным.
– Мамочка, увезите меня куда-нибудь. Я так устал.

– Наточка, я тоже хотел тебе предложить. Давай Алешку в наш замок увезем. Сейчас хорошая погода. Будем бродить по лесу. Пусть отдохнет.
Весна украсила их уголок цветущими кустарниками и деревьями. Они втроем бродили по лесу. Радовались каждому цветочку и травинке. Но бывали минуты, когда сын напряженно сосредотачивался и замирал.

– Что с тобой, сыночек, тебе плохо?
– Мама, не мешай. У меня морской бой.
Маленький отпуск быстро закончился. Сын изменился: посвежел, даже розовинка на щеках появилась.

– Мам, а где папа?
– В командировке, сынок.
– Опять? Ну, ладно.
По возвращению в клинику снова взяли анализы. Заведующая лабораторией пришла сама.

– Михаил Леонидович, а куда Вы сына отвозили?
– Да тут неподалеку, в заповедник. А что такое? Что с кровью?
– Все хорошо. У него ремиссия. Хорошая кровь.
Михаил вприпрыжку вбежал в палату.

– Алешенька, а что ты делал? Тебе лучше, сынок. Не плачь, Наташа. Он выздоравливает. Что ты делал, сынок?
– Папа, помнишь, ты мне про кораблики рассказывал? Я выигрывал красными каждый морской бой.
Михаил опустился на корточки перед кроватью и обнял Алёшку так крепко, будто боялся, что тот исчезнет.

— Ты у нас настоящий капитан, — хрипло сказал он. — Самый сильный.

Наташа стояла рядом и не могла дышать. Радость была такой острой, что причиняла боль. Она боялась поверить, боялась спугнуть это хрупкое «всё хорошо», словно оно могло рассыпаться от одного лишнего слова.

— Это ещё не победа, — тихо сказала заведующая. — Это ремиссия. Но это огромный шаг. И он ваш.

Они вышли в коридор, и Наташа впервые за долгие месяцы позволила себе не держаться. Она уткнулась Михаилу в плечо и заплакала — навзрыд, беззвучно, так, как плачут только тогда, когда слишком долго были сильными.

— Я думала, что Бог забирает у меня всё, — прошептала она. — А он… он просто вел меня к тебе.

Михаил гладил её по волосам, медленно, осторожно.

— Знаешь, — сказал он, — я ведь никогда не думал, что стану отцом. А теперь не представляю жизни без этого слова.

Через месяц они снова поехали в заповедник. Алёшка бегал по тропинкам, собирал шишки, спорил с Михаилом о том, какие корабли быстрее — красные или белые, и смеялся так звонко, что Наташа каждый раз оборачивалась, проверяя: правда ли это, не сон ли.

А однажды вечером, когда сын уже спал, Михаил достал из ящика стола документы.

— Я давно хотел тебе сказать, — начал он и вдруг замолчал, словно подбирая слова. — Я подал заявление. На усыновление.

Наташа медленно подняла на него глаза.

— Миш…

— Я знаю, что у него есть отец. Биологический. Но я хочу быть ему папой не на словах. Я хочу, чтобы он знал: даже если мир снова перевернётся, у него есть я. Навсегда.

Она закрыла лицо ладонями. Слёзы текли сквозь пальцы.

— Ты понимаешь, — сказала она, — что я за всю жизнь не получила от мужчин и половины того, что ты дал мне за один год?

— Значит, мне есть куда расти, — улыбнулся он.

Бывший муж так и не пришёл в больницу. Прислал сухое сообщение: «Надеюсь, всё будет нормально». Наташа прочитала его и впервые не почувствовала ни боли, ни обиды. Пустота. Как к старой, ненужной вещи.

Зато однажды Алёшка спросил сам, неожиданно, за ужином:

— Мам… а можно я буду звать дядю Мишу папой?

Наташа замерла. Михаил опустил взгляд.

 

— Это ты сам решаешь, — тихо сказал он. — Как тебе сердце подскажет.

Алёшка подумал, ковыряя вилкой макароны.

— Тогда папа Миша. А того… просто папа Вова. Так можно?

— Конечно, — выдохнула Наташа.

Весной они снова поехали в «замок». Алёшка бегал по лесу, а Наташа сидела на веранде и смотрела, как Михаил чинит старые качели. Сильный. Надёжный. Настоящий.

Она вдруг ясно поняла: её счастье не было наградой. Оно было выбором. Выбором остаться. Не испугаться. Принять чужого ребёнка как родного. Пройти через страх и не отступить.

Иногда жизнь ломает нас до основания, чтобы на этом месте вырос дом крепче прежнего.

И Наташа знала:
что бы ни случилось дальше,
у них есть главное —
семья, за которую не страшно бороться.